Строитель – он как кролик: ему только дай, и он налепит столько этажей, сколько позволяет технология. Городское начальство что в Нью-Йорке, что в Москве как правило тоже заинтересовано в массовом высотном строительстве. Что же мешает застроить Нью-Йорк или Лондон, как Москву, многоквартирными домами? Элементарно: частная собственность на землю.
Вслед за «Речником» и «Островом фантазий» московские власти предъявили претензии к частным застройщикам поселка «Сокол». На очереди, вполне возможно, «Серебряный бор» и другие островки частной застройки на территории столицы. И вот что я по этому поводу думаю.
Вот представьте себе: появляется Дибров и, перекатывая во рту слова, как гальку на сочинском пляже, объявляет: «А теперь, уважаемые телезрители, расставьте-ка эти города по плотности населения в порядке возрастания: Москва, Нью-Йорк, Токио, Лондон».
Правильный ответ, конечно, будет дан, но, в соответствии с законами жанра, немножко позже. Впрочем, можно уже сейчас слать мне эсэмэски, и первому правильно ответившему на вопрос абсолютно ничего не будет.
А я сейчас расскажу трагическую историю из своего детства. С общечеловеческой точки зрения «трагическая» она, конечно, в кавычках, но в рыночно-земельном контексте не просто лишена кавычек, но и достойна премии Дарвина. Так вот, я родился и вырос в подмосковном поселке Немчиновка. Если кто не знает – это стародачный поселок по Минскому направлению, примыкающий непосредственно к МКАДу. Он уникален не только тем, что там проживали в свое время художник Малевич, режиссер Эйзенштейн и архитектор Шехтель, но и тем, что нигде больше в такой близости от Москвы она (Москва) так надежно не скрыта от глаз и от слуха яблоневыми садами и рядами сосен.
Вот там и был у нас дом на участке размером 25 соток. Естественно, без всяких удобств и с туалетом во дворе. Очевидно, по этой причине мы были признаны нуждающимися в улучшении жилищных условий, и мои родители получили от государства двухкомнатную квартиру в Люберцах площадью 48 кв. м. Была только одна тонкость: чтобы переехать в новую квартиру, следовало отказаться от имеющейся (то есть немчиновской) жилплощади. В принципе, за 200—300 рублей (немаленькие деньги в 72-м году, но и не запредельные) можно было решить вопрос в поссовете и перевести дом в «дачный» разряд. Скорее всего, так бы мои родители и поступили, но тут случился пожар, и дом сгорел. Нет, это не был «риэлторский поджог», о таком тогда и не слышали, просто случайность. Но теперь за те же деньги надо было отстаивать уже не «дачу», а «право застройки», а потом еще и «застраиваться»… В общем, родители махнули рукой и подписали бумажку об отказе от участка. Мотив был такой: эти несчастные 25 соток – такая мелочь по сравнению с квартирой почти в Москве, с лифтом и санузлом!
Любой риэлтор сейчас легко подсчитает, что 25 соток в Немчиновке стоят примерно в 5-6 раз дороже, чем квартира в Люберцах.
Самое интересное для меня в этой семейной истории – психологический момент. Ведь мы пребывали в твердой уверенности, что настоящее комфортабельное жилье может быть только в многоквартирном доме. Что водопровод и центральная канализация – непозволительная роскошь для частного дома. Что цивилизация начинается с лифта и заканчивается на загородной станции электрички.
Эта бытовая психология отчасти извиняет тогдашних застройщиков и, по большому счету, политиков – ведь не сами строители, а городские власти принимали решение – что, как, когда и где строить. С другой стороны, эта психология была следствием действий властей: обеспечить инженерными коммуникациями панельный микрорайон – это социальная политика, то же самое в отношении частного дома – буржуйство. Понятно, что в русле этой социальной политики малоэтажная застройка на территории города отсутствовала в принципе, а все «частные» поселения снесли задолго до лужковской эпохи. За редкими исключениями, вроде поселков «Сокол» или «Серебряный бор».
Ну, а теперь настало время ответить на вопрос, который я задал от имени Димы Диброва. Итак. Самый малонаселенный у нас Нью-Йорк – 2050 жителей на квадратный километр. На втором месте – вы не поверите – Токио, 4750 жителей на ту же единицу площади. Не слишком почетное третье место занимает Лондон – там на квадратном километре проживает аж 5100 человек. И наконец, опережая почти вдвое столицу Великобритании и почти в пять раз аццкий деловой центр Соединенных Штатов – лидирует столица нашей Родины город Москва с результатом 9700 человек на 1 кв. км.
Есть города, где живут и погуще – например, Манила, Джакарта, Сеул, Лагос, Шанхай, Лима, Тегеран. Но в так называемых «развитых странах» ни один город не стоит рядом с Москвой. Потому что старые города Европы и Америки на добрую половину состоят из частной малоэтажной застройки.
Как вам? Прежде чем писать эту колонку, я провел телефонный опрос среди двух десятков своих друзей – удивились все. А чему, собственно говоря, удивляться? Строитель – он как кролик: ему только дай, и он налепит столько этажей, сколько позволяет технология. Городское начальство что в Нью-Йорке, что в Москве, как правило, тоже заинтересовано в массовом высотном строительстве. Что же мешает застроить Нью-Йорк или Лондон, как Москву, многоквартирными домами? Элементарно: частная собственность на землю. Попробуйте-ка там расселить какой-нибудь район частной застройки – никаких денег не хватит. А у нас все просто: земля государственная, строй не хочу.
Один-единственный достойный бурных аплодисментов эксперимент устроили московские власти за последние 20 лет – малоэтажный район Куркино. При всех чисто строительных недостатках, граничащих с откровенной халтурой, этот район – действительно лучший из всех новомосковских. Ну и что? Он так и остался единственным. Уже следующий за ним район массовой застройки – Кожухово – постоянно действующая выставка достижений панельного домостроения.
Москву, конечно, уже ничто не спасет, по крайней мере в тех границах, которые установлены в настоящее время. Снесут или «оставят» поселок Сокол или деревню Троице-Лыково – вопрос, конечно, очень важный для жителей и домовладельцев, но совершенно микроскопический в масштабах города. Но ведь и близлежащие пригороды застраиваются теми же панельками, и давно забыто само понятие «зеленой зоны» - природоохранного пояса столицы. Та же Немчиновка – благословенный поселок моего детства – обстраивается со всех сторон многоэтажными домами.
Впору бы воззвать: остановитесь! Но к кому? Ничейная, то бишь государственная земля – по определению полигон для многоэтажного строительства. Как это ни грустно, Москва, вкупе с ближайшим Подмосковьем, так и останется самым нелепым городом в мире.
Андрей Воскресенский, Издательский дом «Коммерсант»
Источник: ГдеЭтотДом.РУ